- Сто двадцать восемь тысяч, - подсказала Светлана. - Доктор, ваше решение?

- Так... это... - Паша потеребил резиновое тельце висящего на шее фонендоскопа. - Тяжелых в палаты, остальных будем... э-э... наблюдать на месте.

- Согласен, - сказал патриот. - Только кто из них тяжелый, а кто легкий? Вам придется серьезно потрудиться, док, чтобы это определить.

- А... это... коллег больше нету? - Жутиков почувствовал, что краснеет.

- Из Юго-Западного округа выехали двое... педиатров, - сообщил так и оставшийся с карантинной командой полицейский. Он ехидно ухмыльнулся и подмигнул Паше. - Они пригодятся?

- Вы не о том подумали, - холодно оборвала его Светлана. - Это детские врачи.

- А-а, - разочарованно протянул полисмен и шмыгнул носом. - Еще у нас есть двадцать три добровольца. Из числа патриотов, которые проникли на космодром вместе с господином Раздражаевым, и техперсонала.

- А оцепление? - - поинтересовался лысый.

- Оцепление будет оцеплять, - вмешался Совковский. - Его не трогать. Справимся сами.

- Придется таскать пострадавших на носилках, - предупредил Раздражаев. - Это тяжело.

- Доктор еще не решил, может быть, они все "легкие" и очнутся без серьезного лечения, - возразил директор - Жутиков, вы когда начнете осмотр?

- Да, да, сейчас, - Паша торопливо кивнул. - Мне только... сестру надо и... помощника. Вот этого. Он указал на Раздражаева.

- Они ваши, - Совковский махнул рукой, указывая на Свету и биолога. Начинайте.

Осматривать было легко. Жутиков отлично знал, что надо проверить пульс, послушать фонендоскопом сердцебиение и заглянуть в глаза, приподняв веки. Каким должен быть пульс в норме, он тоже знал. А вот что там слушают доктора в сердце и на кой черт заглядывают в зрачки, не представлял даже примерно. Не душу же изучают. Вроде как есть еще или уже улетучилась. Изображать врача ему давно расхотелось, но рядом была Света. Он не мог ударить в грязь лицом перед этой девушкой.